- Тем не менее еле успели скрыться, - и гном печально покачал кисточкой
колпачка.
- Так-таки и стреляли?
- У-у, - протянул Гном, - пули - вжик, вжик - свистели, срезали траву и ветви,
потом набивали котомки телами, выносили из леса, то ли сжигали, то ли топили,
потом уцелевших ловили. Были и мышеловки, и газы, и порошки. Все протравили, а
кого словили, везли далеко-далеко...
- В зоопарки?
- Нет, хотя там тоже есть клетки и сторожа...
- В тюрьмы и лагеря?
- Да, что-то вроде... Натягивали сеть от края и до края, рубили лес, валили
деревья, и их стволы давили нас всех подряд.
- Но все же вас было много?
- Да. Больше, чем русалок и леших, тех отстреляли быстро, а с нами возились
долго...
- Но вы уцелели?
- Да - и не один я. - И какою ценой?
- Лотерея... - Но, может быть, вы метили шары?
- Да ну? Может быть... Не думал. Ну что ж, извините, но когда в следующий раз
попадете под обстрел вы, не забудьте пометить свой шар. Если вы его, конечно,
найдете.
- Извините, если обидел. Не хотел. Но я почему-то уверен, что вряд ли попаду
под отстрел, все же человек, а не гном.
- Хм, - хмыкнул тот, - обычное заблуждение. Мы тоже сначала думали, когда
отстреливали леших и русалок. Все же гномы - думали мы, а не лешие и русалки.
А когда давили монструозов, мы даже радовались.
- Кого, кого?
- Вот видите - вы даже таких не знаете. А ими лес кишмя кишел. Начали-то с
них. И мы даже радовались. Их чугунной такой здоровой тумбой припечатывали.
Сверху - раз. Монструоз лопнул, и только ноги его длинные, как у паука,
дергаются... Долго дергались...
- Они что - вредные были, монструозы эти?
- Кто их знает? Очень уж поганые...
- Язычники?
- Н-нет, - гном засомневался, - не языкастые. Языкастые были стервозавры, их
отлавливали после монструозов. Монструозы... Длинные, зеленые, на шести лапах
высоких... Тело все в коростах, прыщах каких-то. Голоса противные, резкие.
Часто между собой дрались. Ни с того, ни с сего. Идет один монструоз по лесу,
а за ним - другой монструоз. И вдруг тот, что впереди, останавливается резко,
как вкопанный, визжит, скалится, разворачивается и принимается лупцевать и
кусать заднего, все паучьи лапы у этого монструоза дергаются, вихляются.
Смотреть противно. Брр... Еще монструозы строем ходили. Вот это было страшнее
всего. Представляете? Марширует по лесу рота таких вот шестипалых тварей?
Стошнит. К тому же у них в строю открывались какие-то атавистические инстинкты,
они начинали друг друга поедать. Притом тот из монструозов, кто поедал своего
однополчанина, делался тих, задумчив и печален, а поедаемый визжал, орал,
отбивался, бился в падучей. Но поедающий - ноль внимания, грызет и хрумтит
живым орущим, таким же, как он, существом. Случалось, поедаемому удавалось
вырваться из строя, и тогда недоеденный монструоз бродил по лесу, вызывая ужас
и отвращение. Но вредными монструозы не были. Измывались только друг над
другом, нас не трогали. Разве что недоеденные кидались. Ну, недоеденные всегда
нервнее, измотаннее...
- С них и началось?
- Да... По-моему, стервозавры пожаловались. Тоже - созданьица, мое почтение.
Лапастые, жирные ящеры. Их монструозы очень раздражали. Вид, говорили, весь
портят. Но у монструозов - глаза были... Огромные, черные, грустные-грустные.
Казалось, будто глядели эти глаза на их страшное тело и жаловались: "За что же
нас так изуродовали?" А у стервозавра - глазенки маленькие были, красненькие,
как у поросят. Стервозавр один мне как-то жаловался: "Я хоть до конца, до
итога, до исчерпания - безобразен. А монструозы? Что за очи у насекомых?
Дисгармония и дисбаланс... Смотреть гнусно. Стоит такой монструоз, жует
другого монструоза, а глаза, как у Лизочки Калитиной, которая в монастырь
собралась. Тьфу. Смотреть гадко..." Вот стервозавры на монструозов и
пожаловались...
Гном помолчал, отпил из чернильницы, поперхнулся, закашлялся, зажевал гвоздем,
занюхал промокашкой и продолжил:
- Я не знаю, с чего это у них началось. То есть обоснование какое было в
жалобе. Вроде, стервозавры писали, что монструозы на них набросились. Это -
вряд ли. Целые монструозы вообще никого не задевали. Недоеденные монструозы,
случалось, набрасывались, но не на стервозавров. Этих они за километр
обходили. Боялись, как чувствовали... Только стервозавр зашипит, язык свой
раздвоенный...
- Жало?
- Да, пусть жало - из пасти вывалит, так монструоза как ветром сдунет.
Недоеденные монструозы в основном за нами, за гномами гонялись... Ну, в этом и
наша вина. Мы их дразнили. Высунемся из-за куста и зовем: "Красавчик!
Красавчик!" Если монструоз целый, он - ноль внимания, попрыгает на своих
длинных паучьих лапках, пожует что-нибудь или в строй пойдет. Глядишь, там
через минуту - визг. Жрет кого-то. Из своих. Отходит душой. А недоеденные
зверели, неслись в погоню, что твои борзые. Надо сказать, что у недоеденных
монструозов немного координация была нарушена, поэтому спустя некоторое время
они из борзых становились пьяницами, которых земля не держит, стукались о
столбы, о деревья, спотыкались о кочки, потом у них лапы заплетались, они
бухались оземь и начинали навзрыд плакать. Я подозреваю, что во время одной из
погонь какой-нибудь монструоз, не заметив, или споткнулся о стервозавра, или
наступил на него. Стервозавры у нас по всему лесу были раскиданы. Ленивые...
Лежат, как гиппопотамы... Была еще одна версия: будто недоеденный монструоз
пытался изнасиловать русалку, а стервозавр заступился, и из-за этого
получилась драка. Ну, это - совсем бред...
- Почему?
Гном пожал плечами:
- Русалки давали всем подряд. И монструозам - в первую очередь. Но монструозы
все равно тосковали. Особенно - недоеденные. Попытка изнасилования русалки -
все равно что попытка накормить голодного. Только спасибо скажут. У
монструозов с русалками вообще-то сложные были отношения. Монструозы были
такие... неутомимые. И даже русалок доводили до изнеможения. Русалки - прямо
так - с ахом - и бултыхались в пруды после монструозов. А монструозы стоят и
всхлипывают, глядючи на круги по воде от русалок. Может, стервозавр какой в
связи с этим позавидовал - и настрочил бредовый донос? Потому что стервозавры
от русалок отползали, словно на них воду возили: хрипят, булькают, еле лапы
волокут - а какой-нибудь монструоз, у которого всего ничего что осталось после
строевой, еще только в раж входит...
- Значит, стервозавры?
- Да... И когда стали давить монструозов, никто особенно не огорчился. Даже
русалки: в конце концов, - это не самое главное... Может, для монструозов это
было самое главное. А для русалок... Не знаю. Может быть, самое приятное, но
не самое главное. Вот, раздавили монструозов - мы даже обрадовались: в лесу
чище, просторнее стало. Только иногда столкнешься на опушке с дрыгающей лапкой
какого-то недодавленного, недоеденного монструоза (они долго дрыгались еще,
эти лапки, аж до отлова стервозавров), постоишь, подумаешь о бренности всего
монструозного... дальше пойдешь... Потом лешие "стукнули" на стервозавров и,
среди прочего (вот что любопытно!), обратили внимание на двусмысленную роль
стервозавров в деле изничтожения бедных монструозов. Стервозавров гнали
трещотками (те трещоток боялись - жуткое дело) в гигантские, вырытые
экскаваторами рвы и там, уже во рвах, давили танками...
- Может, хватит?
- И здесь, - безжалостно продолжил гном, - никто не заволновался. Страшно,
конечно, стало. Уж очень зверски с ними расправились. Но все-таки не с нами...
А вот когда дело дошло до леших, вот тогда... Все - под откос покатилось...
Так что вы не надейтесь: только начни на мушку брать, только начни давить...
- И не убережемся?
- Глядите, - гном вздохнул, - на одной особи никогда не удерживаются. Я вот
еле из презервации сбежал.
- Из резервации?
- Нет, - гном покачал головой, - резервация - для индейцев, а для нас, гномов,
- презервация.
Никита ЕЛИСЕЕВ
