Однажды, давным-давно, в начале начал, запряженные лошадью сани скользили по
тропе, прорезавшей пустоши Финляндии, огибавшей сверкающие озера. Извилистая
дорожка вела к темным сосновым лесам, где завывали волки. Вожжи крепко сжимал
старец с густыми бровями и седой бородой. Это был колдун Вяйнямейнен,
прозванный Непоколебимым.
Время от времени взгляд старика обращался к стене далеких лесов,
возвышавшейся у северной границы пустоши. На бескрайнем просторе он заметил
только один движущийся предмет — крошечную точку в бледном снежном сиянии.
Проходили часы. Точка росла и обрела форму саней, запряженных скакуном,
который несся словно по воле ветра.
Колдун натянул вожжи. Но незнакомые сани налетели на него, неотвратимые,
как стрела в полете. С треском сани врезались в его повозку, полозья сцепились.
Кони, стесненные спутанной упряжью, ржали и топтались на месте, пар поднимался
от крупов животных. Мужчины старались сдержать коней. Вслед за этим наступило
краткое молчание. Вяйнямейнен бесстрастно оглядел ездока и спросил название
его клана. Прозвучавший ответ содержал оскорбление и вызов. Чернобородого
юношу звали Иоукахайнен, и он, выехав из Лапландии, путешествовал по северным
пустошам. Путник слышал о могуществе старого колдуна, знал, что тот оживлял
предметы волшебными песнями, разговаривал с орлами и призывал водных духов.
Песни старца заставляли цвести даже мрачную пустошь. Преисполненный
высокомерия, Иоукахайнен прибыл сюда, чтобы заколдовать колдуна, спеть песню,
которая навечно обратит старика в снег, и, тем самым, занять место главного
мудреца Севера. Старик все это выслушал и лишь затем заговорил.
— Расскажи мне, что ты знаешь, — попросил он.
Иоукахайнен принялся напевать вместе с ветром, сочиняя песню, которая могла
бы доказать, что юноша обладает колдовским пониманием происходящего в мире.
Однако все, о чем он пел, лежало на поверхности и не превышало познаний
ребенка. Юноша рассказывал, что пламя существует возле очага, а дымовые трубы
— на крышах, что люди пашут землю с помощью лошадей на юге и оленей на севере.
Он пел о самом обыденном: о приемах рыбной ловли, об умениях фермеров и
особенностях почвы.
— Расскажи о более глубоких сущностях, — предложил Вяйнямейнен.
Голос юноши набрал силу. Он пел об истоках. Он заявлял, что сам пахал море,
подпирал небо, управлял луной, закидывал звезды на небеса и придавал светилам
форму созвездий.
— Ты лжешь, — спокойно произнес Вяйнямейнен.
Обиженный Иоукахайнен бросил вызов колдуну, предложив драться на мечах.
Старик отказался. Иоукахайнен отвечал угрозой:
— Если ты, старик, не померяешься со мной силой на мечах, я спою песню и ты
обратишься в свинью, в хрюкающего, грязного, копающегося в земле и живущего в
свинарнике кабана.
Теперь Вяйнямейнен разозлился. Он откинул голову и принялся петь. Мощные,
пронзительные мелодии полились с небес, а земля содрогнулась. Задрожали горы,
озера вышли из берегов, огромные камни рассыпались на части.
Это было только начало. Продолжая напевать, чародей повернулся к
Иоукахайнену. Изогнутый шест, которым тот управлял санями, покрылся ветками, а
великолепная повозка превратилась в кучу бревен, скатившихся в озеро.
Разукрашенный хлыст юноши исчез, а вместо него появилась хрупкая болотная
тростинка. Лошадь превратилась в скалу, нависшую над водопадом. Золотой меч
Иоукахайнена взорвался вспышкой молнии, а его стрелы, выпустив крылья,
взлетели в небо. Одежды юноши слетали одна за другой, падая в лужи либо
взмывая к облакам, словно воздушные змеи. Обнаженный и замерзающий Иоукахайнен
почувствовал, что погружается в болотистую землю.
Вяйнямейнен продолжал безжалостную песню, а ноги Иоукахайнена, тяжелые как
камни, постепенно затягивали парня вглубь. Наконец, холодная земля сомкнулась
вокруг плеч, и Иоукахайнен ощутил несильный, но леденящий рывок за ноги.
Великий страх наполнил его душу, и он взмолился.
— Вечный мудрец, — вскричал Иоукахайнен, — отзови колдовские чары и пощади
мою жизнь. Позволь мне заплатить выкуп.
В ту же секунду прекратились и песня и погружение в землю.
— А что ты можешь мне дать? — поинтересовался старец.
Иоукахайнен предложил великолепные арбалеты, но Вяйнямейнену это не
требовалось. Мальчик предложил пару быстрых лодок и двух жеребцов, но и это у
старика имелось в изобилии. Иоукахайнен упомянул о серебре, но у колдуна и его
было в достатке. Лапландец предложил поля, принадлежавшие ему по праву
рождения, но старика это не заинтересовало. Он вновь начал петь, и Иоукахайнен
стал медленно погружаться вглубь.
Когда земля уже смыкалась возле его рта, он предложил колдуну свою юную
сестру Аино.
Вяйнямейнен прекратил петь и призадумался. Стоящее предложение — ведь
именно этого у него не было. Кроме того, прекрасная девушка, способная
скрасить старческое одиночество, — это достойный выкуп за нанесенное
оскорбление. Вяйнямейнен согласился. Он уселся и, улыбаясь, трижды что-то
пропел. Эта песня вытащила Иоукахайнена из болота, вернула его вещи из луж и
облаков, достала сани из озера, а лошадь — из скалы.
Иоукахайнен вновь обрел жизнь, заплатив за это собственной сестрой.
